1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Котельнич - один из торговых центров европейского северо-востока Российской империи

Оценить
(2 голоса)
Прочитано: 4584 раз

Удобное географическое положение города и развитие межрегиональных экономических связей европейского северо-востока России в 19 веке привело к росту торговых оборотов Алексеевской ярмарки и сделало Котельнич одним из торговых центров региона более чем на сто лет.

Ярмарка поводилась ежегодно с 1 по 18 марта, а с 1851 года - по 25 марта. Во второй половине 18 – первой половине 19 века главным товаром были лошади, “чему в значительной степени благоприятствовало распространение в Вятской губернии крестьянского коневодства. Количество лошадей, доставлявшихся на продажу в некоторые годы достигало не одного десятка тысяч голов, на сумму от 150 до 300 тысяч рублей” [60]. Из других товаров в конце 18 века на ярмарку привозились “золотые, серебряные, суконные (то есть шерстяныя) и бумажные иностранныя и российския товары, а также разные продукты… Торгующие (съезжались)…из городов столичного Москвы, наместничеств Нижегородского, Костромского, Володимирского, Вологодскаго, Астраханскаго, Ярославскаго, Уфимскаго, Могилевскаго, Курскаго, Казанскаго и Вятскаго, да из областей Устюжской и Унженской” [61].

В первой половине 19 века обороты Алексеевской ярмарки выросли в несколько раз. Только за период с 1829 по 1850 гг. количество проданных товаров увеличилось со 122 до 452 тысяч рублей серебром. Наиболее успешными для ярмарки были годы с 1845 по 1847, когда товаров привозилось от 600 до 825 тысяч рублей серебром, из которых продавалось от 68 до 76% [62].

В 1843 году проведение Алексеевской ярмарки в Котельниче было официально утверждено указом Правительствующего Сената от 9 сентября [63]. Для организации и проведения ярмарки стал ежегодно создаваться ярмарочный комитет. Одна из его задач заключалась в увеличении количества торговых мест. Два старых деревянных гостиных двора по 165 лавок в каждом не вмещали всех желающих вести торг.

В основной массе главным покупателем на ярмарке был крестьянин. Современник событий с удивлением рассказывал в 1845 году: “Странным кажется, чтобы в захолустье, неимеющем никакой промышленности, ни одного завода, ни одной фабрики, чтобы в маленьком городке, состоящем из 293 домиков и из 1976 обоего пола жителей, существующая там ярмарка могла простираться на миллион рублей. Ещё более удивишься когда всмотришься в самую ярмарку. Следуя на неё, представляешь обычную сему случаю пестроту, разнообразие и разноцветность вещей и людей; но, приближаясь к настоящей ярмарке и глядя на её с горы, - в этой яме, в этом котле, где она совершается, - примечаем одно только брожение разноцветных лошадей с одноцветными (?!) людьми. Спускаешься вниз, ходишь по самой ярмарке, - и однообразие скоро вас утомит. За исключением небольшого количества чиновников и купцов, всё остальное серо, всё с бородою (!), всё в лаптях. Не видишь тут даже полицейских приставов и служителей. Верно, законы и полицию заменяет здесь, в случае надобности, собственный кулак (!) русского мужичка. Не слышишь ни одного звука тех музыкальных инструментов, которые служат обычным оживлением других российских ярмарок. Здесь ухо пробуждается ржанием лошадей да припевами убогих и увечных, сидящих на окраинах дорог и выпрашивающих подачи от проходящих и проезжающих. Не встретить ни одной вывески, означающей магазин торговый: даже в самом “панском ряду” - этих низеньких деревянных лавочках, прикрытых рогожами – у каждого торговца развешаны перед его лавочкою, вместо вывески, длинные лоскуты продаваемого им красного товара. Другие товары и изделия или расставлены все наружу во временных балаганах, кое как сплоченных из драниц и досок, или раскладенных под открытым небом в санях продавцов и близ саней на черноватом, запачканном снеге. Кажется, нет на ярмарке ничего чудного ни драгоценного, все для нужды и первоначальных потребностей в быту житейском, а между тем и в нынешнем году, когда на ярмарку, по случаю рекрутского набора, было гораздо меньшее противу прежних лет стечению народа, всё таки она производилась на 2.201.000 рублей ассигнациями” [64].

Феномен успеха Алексеевской ярмарки исследователи объясняли целым рядом обстоятельств. “Существенное отличие её от других…ярмарок…заключалось в том, что она происходила на рубеже между зимним и весенним временем, “по последнему зимнему пути”, тогда как время открытия других большинства ярмарок приходится обыкновенно на осенние и зимние месяцы…Ко времени открытия Алексеевской ярмарки …для некоторой части крестьян является необходимость в покупке хлеба для собственного продовольствия…С полной определенностью выяснялись результаты зимних заработков, степень нужды в приобретении различных предметов необходимости в крестьянском быту. В числе разнообразных крестьянских забот, тогда на первом плане стояло обеспечение лошадьми” [65]. Большим спросом (до 40% продаж) пользовалась кубовая краска (индиго). Крестьяне использовали её для приготовления и окраски холстов после окончания прядения в феврале льняной пряжи.

Получение Алексеевской официального статуса в 1843 году способствовало изменению отношения городских властей к организации торговых мест для ярмарочной торговли. В 1852 году для нужд ярмарки в центре города был построен огромный в форме квадрата каменный гостиный двор на 120 лавок. В 1862 году купец М. И. Кардаков открыл городской общественный банк (третий в губернии). Из общего капитала в 20 тысяч рублей 10 тысяч было внесено М. И. Кардаковым, 8 тысяч – городским обществом, 2 тысячи частными лицами [66].

Во второй половине 19 века на ярмарку в среднем привозилось товаров на 1,2 миллиона рублей. Объёмы продаж по сравнению с первой половиной века возросли более чем в два раза и достигали 950 тысяч рублей. В это время сократился спрос на лошадей, крестьянский холст, кубовую краску и ряд других товаров, которые вытеснили вошедшие в обиход промышленные изделия. Среди других успешными были ярмарки 1869, 1873, 1874, 1878, 1898 гг. Провальной - 1860 года, когда из 1 миллиона 817 тысяч привезённых товаров была продана только половина. Особенно успешно торговля сложилась в 1872 году. Из 2 миллионов рублей серебром привезённого товара было продано на 1 миллион 800 тысяч рублей. Из них, на “красный товар” - ситец, платки, шали, сукна, шелковые и полушелковые ткани приходилось до 580 тысяч рублей, на индиго – 180 тысяч рублей, красную бумажную пряжу (досталь) – 100 тысяч рублей, чай, сахар, табак и бакалею – 250 тысяч рублей, на предметы заводской промышленности – 70 тысяч рублей, обувь – 18 тысяч рублей [67].

Во второй половине 19 века значительных объёмов на ярмарке достигла оптовая торговля. Её вели купцы и крупные торговцы из Ирбита, Казани, “нижних волжских городов”, поставщики с Нижегородской ярмарки. “В течение ряда лет (до 1909 – в поставке в губернию швейных машин, а до 1914 года – чая и кофе) крупными поставщиками выступали представители китайских чайных компаний, русское представительство фирмы по производству швейных машин “Зингер”, английское представительство по производству того же товара фирмы “Гастингс”. В наиболее удачный (следующий за урожайным 1902) 1903 год на ярмарке местным населением было куплено импортных швейных машин на 34900 рублей, что составило 3,5% от суммы всего проданного товара (четвертая позиция в рейтинге спроса). Всего же вывозная торговля в 1850-1914 годы составляла от 20 до 28% оборота ярмарки, в том числе за рубежи Российской империи – 7-9%, а ввозная – от 17 до 27%. Среди иностранных поставок вятских производителей на первом месте стояли лен и куделя, затем – льняное масло, значительным был и экспорт мебели и обуви” [68].

Таким образом, во второй половине 19 века Алексеевская ярмарка стала одной из “крупных межрегиональных ярмарок с сильно выраженным общегосударственным и вполне сложившимся международным акцентом…По оценкам МВД в разные годы ярмарка занимала места с 7 по 22 среди всех подобных торговых предприятий России” [69].

В бюджет города от сборов с ярмарочной торговли поступало от 4,5 до 8,5 тысяч рублей. В некоторые годы эти доходы составляли до 30% от всех поступлений, а в начале 20 века – в среднем 15%. Значительные доходы бюджет имел от сдачи в аренду городского имущества под торговлю и складские помещения. В 1895 году по этой статье было получено 24186 рублей или 63% всех доходов. Для сравнения в Вятке сбор с имущества составил 20226 рублей (или 34%), в Слободском – 13943 (или 23%), в Яранске – 16083 (или 57%) [70].

Алексеевская ярмарка не оказывала значительного влияния на рост числа котельничских купцов и даже сдерживала развитие торговли в городе. Современник событий вспоминал, что “всякий товар можно покупать на ярмарке гораздо выгоднее нежели в обыкновенное время у местных торговцев, берущих со своего покупателя двойные цены, (поэтому) здешние жители, и городские и сельские, стараются во время оной закупать для себя годовую пропорцию всего, что нужно для домашнего хозяйства” [71].

В связи с этим, котельничские купцы вели свою торговлю на межрегиональном рынке. В 30-70 годы 19 века Котельнич имел торговые связи с 23 городами страны. Главным направлением торговли до 1885 года был Архангельский порт, в который отправлялись хлеб, рожь, лен, льняное семя и масло, куделя. Затем поток грузов с котельничской пристани пошёл на Рыбинск.

В конкурентной борьбе среди вятских купцов котельничские купцы оказались не самыми предприимчивыми и не самыми богатыми. В 1791 году среди жителей города было 12 купеческих семей (27 душ мужского пола) с капиталом от 1015 до 1050 рублей, в 1841 году – 33 купца третьей гильдии [72], в 1860 году – 48 купцов, из них первой гильдии – 2, второй – 2, третьей - 44 с общим оборотом 1,5 миллиона рублей серебром [73]. В середине века успешно вели дела купцы Михаил Иванович Кардаков и Семён Сергеевич Зырин.


К 1870 году число купцов в городе сократилось до 25 (2 – первой гильдии, 23 – второй). По этому показателю из 8 городов Вятской губернии, где были купеческие капиталы первой гильдии, Котельнич занимал последнее место, пропустив вперед себя города Орлов, Малмыж, Царёвосанчурск и другие [74]. Через три десятка лет (1897) в городе проживало 88 купцов и членов их семей – это было 10 позиция в губернии из 12. Купцы составляли 2% населения города, тогда как в Царёвосанчурске этот показатель был 8,2%, в Нолинске – 4,9%, Яранске – 3,2%, Орлове – 2,7% [75].

В отличие от ряда городов Вятской губернии к концу 19 века в котельничской торговле стал преобладать мелкий и средний торговец. В этой сфере было занято 237 человек с 454 членами семей (16,3% населения города), из которых купцы составляли всего 11,5% [76].

Уклон на торговлю и получение хороших доходов от услуг и постоя приезжающим на Алексеевскую ярмарку не формировали у котельничан мотивов заниматься производительным трудом. По воспоминаниям современников в 60-ые годы 19 века в дни ярмарки приезжающих было до 12 тысяч человек. “За одну комнату в какие-нибудь две три недели” постоялец платил 10 и 15 рублей, что позволяло горожанам получать доходы в среднем до 50 рублей, а имеющим большие дома от 100 до 250 рублей [77]. Необходимые изделия ремесленников котельничане покупали на ярмарке и поэтому, наверное среди них, не было “порядочных мебельных мастеров”. Клали печи, лудили медную посуду, выполняли плотницкие работы приезжающие в город орловские мещане [78].

В межрегиональных связях значение Котельнича определялось не только Алексеевской ярмаркой. В течение года через котельничскую пристань отправлялось в другие города России до 23 тысяч тонн различных грузов и, прежде всего, семя льняного, льна и кудели.

В 1854 году в Котельниче был построен первый кожевенный завод купцом 1 гильдии М. И. Кардаковым, на котором было занято до 100 человек /79/. Но какого-то значительного развития в дальнейшем промышленность и ремесленное производство не получили. По переписи 1896 год в производственной сфере было занято всего 11,8% жителей (502 человека), в тоже время в Слободском – 25%, Сарапуле – 20%, Вятке – 15% [80]. В 1914 году в городе работало 2 лесопилки, 3 кожевенных завода, одна маслобойка, 5 кузниц, один кирпичный завод, одна аптека и 3 аптечных магазина, магазинов других – 13 и 4 готового платья, складов пива – 4, три ренских погреба, 4 торговых заведения, 4 казённых винных лавок, 23 пивных, один буфет, 2 типографии, 3 фотографии, 2 книжных лавки, по пять кондитерских и сушечных, 4 пряничных, 6 частных, одна столовая, одна почтовая станция, вольных – 2 [81].

В 1870 году императором Александром II внёс изменения в организацию управления городами. С учётом новых социально-экономических факторов были упразднены сословное управление и шестигласные сословные думы. На смену им пришло выборное общественное управление, основанное на многосословности и четком определении полномочий городских органов. К их компетенции отнесено: устройство и содержание городов, улиц, площадей, мостовых, тротуаров, садов-парков, бульваров, водопровода, канализации, освещения, транспорта; развитие торговли, промышленности, бирж, кредитных учреждений, рынков, базаров и других форм обеспечения горожан продовольствием; охранение народного здравия, строительство больниц и других благотворительных заведений; попечение о народном образовании, устройство театров, библиотек, музеев и других подобных учреждений; предоставление правительству сведений, заключений о нуждах и пользах города, ходатайство об осуществлении их. Городское управление получило право распоряжаться принадлежащей городу землей, другой собственностью, приобретать и отчуждать недвижимое и движимое имущество, обращаться в суд по имущественным делам города, заключать имущественные обязательства, имело статус юридического лица и печать с городским гербом [82].

Учреждениями городского общественного управления являлись городские избирательные собрания, городская дума, городской голова. Сохранялась их выборность на основе цензов имущественного, возрастного (с 25 лет), оседлого (не менее двух лет до выборов уплата сборов с недвижимого имущества, торгового оборота), но без сословных различий. Избранные гласные составляли городскую думу – распорядительные орган, представлявший городское общество. Дума избирала городского голову, городскую управу – исполнительный орган, городского секретаря.

Городское общественное управление не финансировалось государством и было основано на самофинансировании путём сборов с недвижимого имущества, с документов на право производства торговли, с трактирных заведений, постоялых дворов, съестных лавочек, с извозного и перевозного промыслов, лошадей, экипажей, собак и т.д. Размер сбора с недвижимости был установлен не выше 10% чистого дохода или 1% его стоимости.

До 1917 года власть в городе находилась в руках купеческого сословия, которое оттеснило отставных военных. Из 64 лет (1854-1916) 54 года должность городского головы занимали купцы, 42 года они были директорами общественного Кардаковского банка, 27 лет попечителями в тюрьмах, 18 председателями сиротского суда, 22 гласными городской думы [83]. Наиболее известными городскими головами были купцы Кардаковы. Трое из них 32 года возглавляли город [83.1]. На протяжении семнадцати лет с 1872 по 1888 год городом руководил купец 1-ой гильдии Иван Прокопьевич Кардаков. В начале 20 века обязанности городского головы исполнял купец Иван Иванович Шевелёв

За девятнадцатое столетие территория Котельнича увеличилась незначительно с 1,2 (1860) до 1,8 квадратного километра (1912) [84]. “Теснота”

города, по мнению современника, происходила оттого, что “никому не хочется строиться вне уютной котловины…Строится вне городской черты можно только к востоку на высокой и ровной пустоши, которая принадлежит городу. С прочих сторон город не может расширяться, потому что на южной, на правой, - течёт Вятка, а с запада и северной крестьянские земли прилегают к самому городу” [85].

Дольными и поперечными улицами территория города делилась на кварталы. В начале 20 века в городе было 5 дольных улиц (Вятская набережная – совр. Шмидта, Московская – совр. Советская, Воробьёвская – совр. Луначарского, Богомоловская – совр. Октябрьская, Сиротская – совр. Пролетарская) и 6 поперечных, идущих перпендикулярно к реке Вятке (Кукарская – совр. Труда, Котельничская – совр. К. Маркса, Троицкая – совр. Ленина, Балакиревицкая – совр. Володарского, Шильниковская – совр. Урицкого, Предтеченская – совр. Свободы, Князевская – Крестьянская (совр. Пушкина) [86].

Алексеевская ярмарка повлияла на архитектурную застройку города. Центр города был сдвинут к реке и занимал территорию, где располагались Троицкий храм с соборной площадью и гостиный двор. В конце 19 – начале 20 вв. в Котельниче был построен ряд крупных зданий – кладбищенская церковь во имя святого благоверного великого князя Александра Невского и всех святых (работы завершены – 1894 году), новые Предтеченская церквь (1905) и Николаевский храм, вмещающий 1200 прихожан (1905), здание прогимназии с церковью (1902), дома купчихи Глушковой (1890, совр. улица Ленина 3), купцов Самоделкина и Лебедева и другие.

По количеству населения Котельнич рос медленнее, чем другие города губернии и находился на одном из последних мест в крае. В 1782 году в городе проживало 776 человек ( 10 место из 13 городов), в то же время в соседних Орлове – 957 чел., Яранске – 887 [87]. К 1795 году население возросло до 1054 чел. [88], к 1860 – до 2828 жителей (7 место из 12 городов). В соседних городах в это время уже проживало Орлове – 3572 чел., Яранске – 2383 [89].

Перепись 1897 года зафиксировала в Котельниче 4240 жителей. Это уже больше чем в Орлове, но меньше, чем в Уржуме, Нолинске, Яранске, Слободском и других городах. Сословный состав горожан выглядел следующим образом: дворян потомственных и личных с членами семьи – 191 человек (4,5%; средний процент по городам губернии – 7,4%), духовенства – 112 (2,6%; с.п. - 3,4%), купцов – 88 (2%; с.п. - 2,3%), мещан 1319 (31%; с.п. - 36,8%), крестьян – 2466 (58%; с.п. - 47,3%), из них занималось земледелием только 123 человека [90].

Со второй половины 19 века в Котельнич стали направлять в ссылку граждан, осужденных за совершение политических преступлений. В разные годы до 1917 в городе находилось одновременно от одного до пятнадцати ссыльных. В 1899 году ссыльной Е. М. Крумзе удалось организовать первый социал-демократический кружок. Социал-демократические идеи привлекли ряд представителей городской интеллигенции, но широкого распространения не получили.

Котельничане были верными подданными российских монархов и не раз демонстрировали верность престолу, отмечая каждое покушение на императорскую особу в 19 - начале 20 вв. памятными мероприятиями, посвященными спасению государей-самодержцев. Звание почетного гражданина города в 1866 году было присвоено шапочному мастеру Осипу Ивановичу Комиссарову (1838-1892), уроженцу Костромской губернии, жителю Петербурга, который 4 апреля 1866 года отвёл руку Дмитрия Каракозова, стрелявшего в императора Александра II. Кроме этого, ему подарили тройку вятских лошадей. Через некоторое время открытая в городе ремесленная школа получила наименование комиссаровской. В 1892 году было закончено строительство и освещена часовня в память о спасении Александра III и его августейшего семейства от угрожавшей опасности при крушении поезда 17.10.1888 года. Другое “чудесное спасение”, но уже императора Николая II от покушения в Японии 29 апреля 1891 года, было ознаменовано устройством в городе богадельни, которая содержалась с процентов на капитал в 10,5 тысячи рублей, пожертвованный купчихой М. Ф. Самоделкиной.

Будучи верными поданными царя и Отечества, котельничане были примерными христианами. В течение года они совершали 8 крестных ходов, наиболее значимыми из которых были два. В первое воскресенье после 29 июня вокруг Котельнича совершался крестный ход из всех городских церквей вместе с иконами, приносимыми к этому дню из четырех ближайших сёл: Юрьева – иконами Господа Вседержителя и Пророка Илии, с. Гостевского – Вознесения Господня и св. Великомученика Дмитрия Солунского и свв. Апостолов Петра и Павла, с. Екатерининского – св. Великомученицы Екатерины и свв. Преподобных Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев. В память о спасении в 1607 году вятских городов от моровой язвы ежегодно в начале сентября из Вятского кафедрального собора совершался по реке Вятке крестный ход по “низовым” городам с иконами св. Николая Великорецкого, Тихвинской Божьей Матери и Михаила Архангела, обретенной в селе Курино, который проходил и через Котельнич [91].


В 1904 году, анализируя перспективы развития города в 20 веке, один из современников писал: “Нет никакого сомнения в том, что в ближайшем будущем Котельнич обратиться в один из крупных торговых пунктов губернии по отпуску хлеба, продуктов льноводства и других сельскохозяйственных продуктов, а также предметов различных промыслов”. По прошествии ста лет эту оценку можно отнести к развитию города только в 19 веке [92].


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Справочная

Рейтинг


Рейтинг@Mail.ru